Тос ковырино Вологда

А.Тарунин. Ковырино

// Русский Север. – 1997. – 28.01

Такова судьба всех пригородных селений: рано или поздно ненасытное чрево города поглощает пригородные деревушки, и память о них в лучшем случае остается лишь в названиях городских улиц. Ковыринской улицы на карте Вологды пока нет. Нет уже и самой усадьбы Ковырино…

Первое упоминание о пригородной деревне Ковырино, тяготевшей к селу Говорово, имеется в Переписной дозорной книге дворцовых земель Вологодского уезда 1589-1590 годов. В 1705 году сержант Преображенского полка князь Никита Шаховский в числе других селений продал половину сельца Ковырино со всеми угодьями и крестьянами стольнику Василию Богдановичу Засецкому. Рукопись этой купчей удалось обнаружить в 1852 году преподавателю из Вологодской губернии, известному краеведу Ивану Николаевичу Муромцеву. В «Экономических примечаниях к Генеральному межеванию», составлявшихся по Вологде в 1780-х годах, сельцу Ковырино уделено уже довольно значительное место: «…от города верст – 3, число дворов – 2, душ по ревизии: мужеска – 14, женска – 16, налицо: мужеска – 20, женска – 26… Общего владения пример-майора Александра Федорова сына Олешева и капитана Василья Васильева сына Засецкого». В 1840 году владелица села В. А. Засецкая открыла в мезонине одного из флигелей своего имения Ковыринское сельское приходское училище, в котором в основном обучались крепостные крестьянские дети.

Побывав 9 июня 1852 года на годичном экзамене в этом училище, Иван Муромцев был поражен красотою имения и обстоятельно изложил свои впечатления от поездки в 24-м номере «Вологодских Губернских Ведомостей» за 1852 год:

«…Против прекрасно устроенного господского дома, обращенного главным фасадом к городу, – сквер, обсаженный густо разросшимися кустами сирени… через двор – сад, начинающийся при входе густым и тернистым парком с обширными прудами и очень мило устроенным павильоном. Перед входом в павильон устроен цветник, засаженный георгинами и шток-розами, а недалеко в, сторону – сибирский кедр величаво поднимает свою мрачную вершину над свежею и густою зеленью лип и березок». А вот строки из «Дневника писателя» Л. Д. Александрова – полвека спустя:

«…Из подгородных мест в описываемое время наибольшей симпатией вологжан пользовалось село Ковырино, принадлежавшее богатому помещику А. П. Набалову и славившееся своей чудной березовой аллеей, тянувшейся среди хлебных полей версты на 1,5, и огромным садом. В последнем, досыта нагулявшись, всегда можно было найти за 20-30 коп. объемистый самовар. Дорогой любители собирали в аллее грибы и ягоды. Прогулка в Ковырино, так же как и в другие места, всегда завершалась традиционным усиленным чаепитием и закускою, после чего шло возвращение в город».
В начале 1880-х годов купеческая вдова В. А. Засецкая продала свое имение сыну умершего генерал-лейтенанта П. В. Набалову. Из описания Л. Александрова мы видим, что в начале нынешнего века оно принадлежало внуку генерал-лейтенанта. Однако уже в 1907 году владельцем его считался некий барон майор В. Г. фон Тюмен и, судя по газетным публикациям того времени, именно при нем оно из лучших пригородных имений пришло в совершенное запустение. В 13-м номере либеральной газеты «Север» от 15 июля 1907 года читаем:

«Всем вологжанам знакома, конечно, усадьба Ковырино, всего в версте от города. Какой жалкий вид! Полуразрушенные усадебные строения (одно – каменное), развалившиеся палисадники, запущенный пруд… Барский дом, где никто не живет. Большие рыжие собаки охраняют эти развалины, стерегут кого-то, пугают мирных посетителей.

…Говорят, что усадьба в скором времени будет продаваться с аукциона. Желаем приобрести ее энергичному человеку, который сумел бы извлечь из местечка всю пользу и создал бы уголок, куда отрадно было бы заглянуть и горожанину».

После этого заботу о заброшенном имении взяли на себя городские власти, и уже в следующем году в «Русском Севере» появляется огромное объявление:

«В воскресенье, 27 июля, большое гулянье в саду имения “Ковырино”. Состязания на призы, спуск воздушного шара, праздник детей, представление художника Дубе, фейерверк, игры в бокс и лошадки, катанье на лодках. Цена за вход 20 к., учащиеся 12 к., дети 6 к. Время гулянья от 2-х час. дня до 2-х час. ночи.

Распорядитель А. Погорельский».

20 мая 1918 года Вологодский губисполком принял решение о национализации имения Ковырино и передаче его трудовой артели «Северный пахарь». Чуть позднее на базе его образовался совхоз «Ковырино». Однако уже в декабре 1922 года в районе бывшей усадьбы началось строительство Октябрьского поселка для рабочих транспортных мастерских (ныне – ВРЗ). Архитектор Кржижановский решил включить в общую композицию поселка-сада и территорию «буржуйского имения» Ковырино «со старым запущенным парком, прудами и двойной березовой аллеей, ведущей к городу». Один за другим здесь начали появляться стандартные одноэтажные домики с небольшими террасками и палисадниками.

В двадцатые годы на месте нынешнего стадиона «Витязь» располагался любимый вологжанами ипподром, на котором, судя по газетным заметкам, еще в декабре 1927 года проводились губернские конские бега. Чуть позднее, в начале тридцатых, он был переоборудован под велотрек с футбольным полем и импровизированными трибунами. По сути дела, это был первый вологодский стадион, отобравший пальму первенства у «Динамо», сооруженного в 1938 году на костях Спасо-Духовского монастырского кладбища.

В 1928 году Октябрьский поселок был включен в черту города и с тех пор начал усиленно застраиваться. Часть бывшего парка имения Ковырино, как ни странно, осталась почти нетронутой, если не считать заросших тиной прудов, вырубленных деревьев и вытоптанных цыганскими лошадями лужаек (простите за горькую шутку). Единственным зданием, появившимся в парке усадьбы за годы Советской власти, стал двухэтажный кинотеатр «Октябрь», открытый в 1960 году и закрытый совсем недавно. Зато двухэтажный купеческий особняк возле центрального входа на стадион «Витязь» стоит как новенький и, судя по всему, переживет еще не одну эпоху.

olga_malutina

Бывают разные стечения обстоятельств…

С усадьбой Ковырино происходит последние годы что-то странное. Хотя делается много, чтобы ее сохранить.
Летом 2016 года «Настоящая Вологда» подала заявление на выявление объекта культурного наследия — Ковыринской усадьбы Засецких с садово-парковым ансамблем XVIII-XIX веков в госреестр памятников истории и культуры. Усадьба стала объектом культурного наследия, входящим в достопримечательное место «Вологодские кружева».
И теперь такие известия:


И говорят, что решение принято и ничего менять не будут. Грустно.
Ледовый дворец — красиво звучит… Только принцесса-усадьба Засецких стала совсем Золушкой на проекте генплане, как-то с ней жестоко и некрасиво получается.
И спальных, не охваченных спортивными сооружениями районов хватает. И пробка на узкой улице Гагарина случается и без этих больших объектов.
Цитата из заявления «Настоящей Вологды»: «В настоящее время это единственная сохранившаяся в городской черте часть дворянской усадьбы XVIII века с садово-парковым ансамблем. В XVIII – XIX вв. усадьба принадлежала известному вологодскому дворянскому роду Засецких.
По некоторым источникам, именно в сельце Ковырино зародился известный вологодский промысел кружевоплетения.
После 1917 года в бывшей усадьбе располагался Октябрьский детский дом, воспитанником которого был известный композитор Валерий Гаврилин. В память об этом на здании установлена мемориальная доска.
Мы уверены, что значимость для истории Вологды этой территории сложно недооценивать. Также, мы надеемся, что статус памятника позволит сохранить уникальные особенности этой территории, и любое вмешательство под видом благоустройства будет ориентироваться на экспертное профессиональное заключение.
Мы уже знаем, что территория парка потеряла три из пяти прудов, часть территории застроена торговым центром за бетонным забором.»
Местонахождение объекта: г. Вологда, ул. Гагарина, 46, 46а, 44а
Приложение № 2 к заявлению
Сведения об историко-архитектурной ценности объекта с точки зрения истории, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или антропологии, социальной культуры, полученные по результатам проведения работ по выявлению объектов, обладающих признаками объекта культурного наследия и подтверждаемые соответствующими документами и материалами.
Историческая справка
Усадебный комплекс сельца Ковырино (в других источниках – Ковыркино), принадлежащий помещикам Засецким, сформировался во второй половине XVIII в. Наибольшего расцвета усадебное хозяйство достигло в XIX в. Особенность ее – близкое расположение к городу, около двух километров от границ Вологды XIX в. Впоследствии, в 1928 году территория Ковырино, как Октябрьский поселок, включена в черту города.
Значимость объекта.
В настоящее время это единственная сохранившаяся в городской черте часть дворянской усадьбы XVIII века с садово-парковым ансамблем. В XVIII – XIX вв. усадьба принадлежала известному вологодскому дворянскому роду Засецких. По некоторым источникам именно в сельце Ковырино зародился известный вологодский промысел кружевоплетения. После 1917 года в бывшей усадьбе располагался Октябрьский детский дом, воспитанником которого был известный композитор Валерий Гаврилин. В память об этом на здании установлена мемориальная доска.
Появлялись архивные фотографии усадебного дома, воспоминания тех кто жил здесь.

1 сентября 1962 года 28 августа, 2016
1″в» класс школа № 26 в усадьбе Ковырино.
Это выходит интерьер усадебного дома — рисунок филенчатых дверей виден.
Одноклассница двоюродной сестры говорит, что класс был на 2 этаже.

Школа 24 Ковырино 1960-е http://kovyrino.ucoz.ru/
№1
«Трудно представить себе, но когда школа начала свою работу, у стен стояли» стулья, а по стенам висели картины».
Фасад ещё детского дома, не школы:
Октябрьский детский дом в пос. Ковырино, где В.Гаврилин жил в 1950-1953 годах // Этот удивительный Гаврилин. – СПб., 2008

Октябрьский поселок, Пруд

Усадьба Ковырино. Воспоминания 22 апреля, 2015
Сидёлкина Лия Авенировна (1934-2010)
Ковырино. Воспоминания:
Поводом к написанию воспоминаний послужили публикации в «Пятницком бульваре»,
обращается Л.А. Сидёлкина к гл. редактору журнала А. Быкову.
Здравствуйте! Никогда не собиралась писать никаких воспоминаний. Меня к этому «подвигла» наша лостинская библиотекарь Людмила Сергеевна (Петухова Л.С.).
Не знаю, пригодятся ли Вам мои записки. Напишу о том, что помню и видела сама, что знаю от бабушек своих, отца, мамы, от старых жителей Октябрьского поселка (Ковырина) и детей-блокадников детского дома №1 (Октябрьского), с которыми я вместе училась в начальной школе и дружила.
Разговор пойдет о годах с 1939 по 1949. Я жила там с 5 до 15 лет. Самый такой возраст, когда дети пытаются везде сунуть свои носы. Память у меня хорошая: до сих пор могу назвать всех своих одноклассников (из поселка) по 1-му классу.
Так вот, начинаю. В 39-м поселок состоял из здания детского дома (барского дома), дома №2 по улице Бульварной (бывшая школа для дворовых), в котором в 1942-43 годах размещался один класс, остальные помещения были заняты жильцами. Там жили Сорокины (4 ребенка в семье), Самаревы (2 детей), Молевы (4 или 5 детей). Ещё было 50 домиков завода ВПВРЗ, из них 28 – двухквартирных и 22 одноквартирных. Они были построены в 1923 году, строго спланированы улицы (5 шт.), 2 переулка. Ещё были 3 «хуторка» — один по Бульварной ближе к линии, к городу и два за поселком (1 по Янгосорке вытянулся за ручьем, 2-й за ручьем же, но в стороне, примерно где I м-н ПЗ).
Дома, видимо, строились для лучших работников, так как квартиры были трехкомнатные, с большими кухнями, с большой прихожей и сенями, у каждого дома 2 сарая (дровяной и теплый для скота) и соток 10 земли. Стояли они кварталами.
В средине квартала колодец и вокруг него огороды.
Еще возле 1-го хутора был 2-х этажный дом оштукатуренный (общежитие не то ВРЗ, не то кирпичного завода), позднее рядом с ним построили 2-х этажный бревенчатый – тоже общага.
В Октябрьском поселке тоже по улице Бульварной стояли 3 и по переулку 2 двухэтажных дома 2-х и 4-х квартирных. Они стояли углом.
Ещё был дом Сапиных на улице Красной (Петина). Один дом 2-хэтажный частный. Он был не совсем достроен и стоял он среди пустыря. Кирпичной улицы не было, а на Янгосорке возле нашего квартала стояло 3 дома: Мельниковых, еще чей-то и Головяшкиных и на углу Майской и Янгосорки еще 2 дома Мельниковых (но они не были в родстве). Остальные дома на Янгосорке и вся улица Кирпичная застраивались между Финской и Отечественной войной. У нас в Ковырине их звали Притыкино.

Это, так сказать, «присказка». Мои дед с бабушкой и тремя старшими детьми, а также отец бабушки и брат моего деда были членами коммуны, что была в барском имении. От них я и знаю историю «пятачковой барыни» и о прудах.
Директор детдома Анна Харлампиевна Романова и завуч – Надежда Николаевна Суровцева были из барской прислуги. Одна горничная барыни, другая воспитанница господ Засецких. По внешнему виду в воспитанницы больше подходила Надежда Николаевна, но точно не знаю, кто из них кто. А «пятачковая барыня» – младшая дочь Засецких, она сошла с ума, когда на ее глазах убили не то брата, не то отца (не помню кого). Она жила с Анной Харлампиевной и Надеждой Николаевной. Была очень спокойная, только требовала, чтоб ее одевали, как в детстве (её развитие умственное остановилось на 8-10 годах): обязательно светлое платьице до колен, с оборочками и кружевами, панталончики за колена с оборочкой и бантиками и белая шляпка-чепчик. И сумочка в форме мешочка. А пятачковой её прозвали за то, что она собирала пятачки (в автобусе, «на горе», в парке). Исчезла она где-то в 43-44 годах. Над ней никогда никто не насмехался и не обижал. Её оберегали и не позволяли даже детям её обижать.
Да, я упомянула гору. Это понятие «на горе» — как в деревнях говорили, «на пятачке». Гора – это пустырь между 14-м и 16-м домом на Бульварной. 14 стоял на горе, а 16 – под горой. Сейчас на этом месте стоят 2 многоквартирных дома (магазин на горе и дом ниже его). На горе собиралась молодежь со всего поселка. Там было 2 или 3 волейбольных площадки, 2 городошных площадки, большие качели (выше домов) гиганты. Вечерами собирались и игроки, и болельщики, до 40 человек.
После войны из парней вернулись с фронта не больше 5 человек. Девчонки тоже половина ушли на фронт. Знаю, что вернулась с Северного флота Ольга Черешкова (приехала рожать), дочка её — Люба — жива. Погибла Мария Ивановна Волкова – снайпер, наша любимая воспитательница из детского сада.
Детский сад №4 ВРЗ помещался в 2-х квартирном доме на улице Майской против трека.
В 40 или 41 г. весной чистили пруды в парке. Спустили воду и вычерпали ил, вернее, налетевшие осенью листья из колодца бадьями и отнесли на компостерные ямы детдомовских и детсадовского огорода. О каком колодце речь? У парковых прудов было цементированное дно и система спуска и набора воды, устроенная в колодце, расположенном в среднем пруду. Там еще в середине 50-х плавал плотик см 70х70 величиной. Он держался всегда в одном месте.
Вода в прудах всегда была чистая и очень холодная. Даже в самые жаркие годы ряска появлялась только на большом пруду у берега, что ближе к треку, и легкая пленка мыла в заливчике, так как с мыска полоскали белье и купались детдомовцы. Видимо, до войны чистили пруды регулярно. На маленьком пруду плавали гуси, и из него брали воду для бани и прачечной – она стояла на его берегу. На среднем пруду никогда и никто не купался и даже птицу не пускали. А плотик стоял всегда на одном месте.
Когда чистили пруды (старшие детдомовцы и комсомольцы поселка), я увязалась за дядями (2 брата отца были комсомольцы) и поэтому видела и как вода постепенно уходила, и как грязь вычерпывали. Конечно, влезла в грязь до макушки, получила пару шлепков и была с позором отправлена домой, где на 3 часа поставлена в угол в сарае, потом с полчаса отмокала в бочке с водой для полива огорода и «выстирана» в корыте нянькой. Поэтому очень хорошо помню этот день. Старики говорили, что из этого колодца достали когда-то сундуки с ценной посудой и одеждой господ Засецких. А весной или осенью 43 года утонул мальчик – Людвиг Лямин (года на два старше меня): выбежал на тонкий лед и провалился, и его течением затащило в колодец. Военные из стоящей в поселке воинской части вызвали водолазов и Людьку нашли в колодце. Говорили тогда, что этот плотик, в зависимости (от того), как его повернуть, открывал «клапаны» притока и оттока воды. А когда стоял плоско – клапаны были открыты.

Воду спускали в два маленьких пруда (за треком и у школьного крыльца на улице Охотской), и из него по глубокой канаве вокруг детдомовских огородов. Но этого я не видела. Знаю, что после войны на Охотской в пруду воды почти не было, только снеговая и дождевая.
Было еще два пруда. Пруд для дворни, его звали Кузя Мазаная – за парком. Вода была в нем теплая и желтая – глинистая. И поселковские купались в Кузе.
А 7-й пруд – «Рига» — находился в ручье, вероятно, там стояла барская рига и чтоб не сгорела, был выкопан пруд на ручье. Вода была в Риге очень холодная, он был проточный, — в него впадал и из него вытекал ручей, что начинался где-то за 3-м хутором. А впадал он в большой омут речки Турнавки. Помните, на углу Ленинградской и Кооперативной улиц (теперь улица Тендрякова — Кооперативная была переименована в ул. Тендрякова 10 октября 1989 г.) выкопали яму под фундамент «Золотого ключика», и там несколько лет стояла вода. На этом месте был большой омут ключевой плюс вода из ручья. В нем взрослого мужчину «с ручками» скрывало. А по Ленинградской улице шла узкоколейка, и по ней на вагонетках лошади возили глину с карьера. Теперь на его месте школа милиции (ВИПЭ). А в войну стояла зенитная батарея. И мы таскали военным картошку и другие овощи с огородов. А они ругались на нас, что мы во время обстрела (учебные и боевые тревоги), не дожидаясь отбоя, собирали осколки.
О том, что у парковых прудов цементированное дно и о системе спуска и набора воды я уже школьницей 5-6 классов слышала от маминых теток. Одна 1864, другая 1882 года рождения. Они в молодости ездили гулять в Ковыринский парк с братьями старшей тетки, так как один из ее братьев был дружен с сыном хозяев имения, вместе учились. Мамины дяди кончили Лейденский университет (старейший и крупнейший университет в Нидерландах) и впоследствии работали на кафедре химии Харьковского университета. Павел был деканом кафедры органической химии, а Николай – профессором.
Я с 1934 года рождения. В то время в школу шли с 8 лет. Поэтому я пошла в 1-й класс в 1942 году. Как раз пошли в школу блокадники (их привезли весной и летом 1942). У нас в классе было 26-27 ребят из поселка и 10-15 человек из детдома. Это были Юра Михайлов, Володя Кухарь (самый тяжелый из блокадников). У Юры был братишка Валичка, он был единственным дошкольником в Октябрьском детском доме (он был школьный), Вася Спиридонов – его потом забрала бабушка, Тамара Гнедова, Римма Шубина (у нее была старшая сестра Шура), Нина Нярвенен (попала в детдом в конце войны), Таня Гагарина, Надя Заусаева, остальных не помню. Знаю, что Тамара, Римма и Нина живут в Ленинграде (если живы).
С братом (на год позднее) учились Вова Кужлев, он заезжал к нам после армии, Виктор Борисенко, мальчик-воин, его привезли из госпиталя после тяжелого ранения, если мне не изменяет память, с медалью «За отвагу». Он пытался убежать из детдома. Потом приехал из госпиталя старший сержант и крепко поговорил с Витькой, то дал слово учиться хорошо и не курить. Слово он сдержал.
Детдомовцев после 3-4-го класса отправляли в ФЗУ. И чтоб разрешили кончить 7 или 10 классов – надо было учиться на 4 и 5. Из перечисленных мной кончили 10 классов в детдоме Борисенко, Нина Нярвенен и Тамара Гнедова, но Тамара одновременно работала помощницей кастелянши в свободное от работы (учебы?) время. Валя Михайлова – 7 классов, но это уже после войны.
Уже после войны из дошкольного детдома в Октябрьский детский дом переведен был Николай Петров, сейчас он физик-ядерщик в Сарове. Он учился в Москве.
Анна Харлампиевна была очень по-житейски умная женщина, настоящая хозяйка. Она отказалась от х/бумажных костюмов. Ей предлагали для воспитанников их, и выходила, выпросила шерстяные костюмы и платья, чтобы они в школу ходили в этих костюмах. И взяла лишь большие размеры – для старших, оставив младших без обновок. Младшие получили отпаренные и вычищенные костюмы старших. Так, в статье в «Пятницком бульваре» об истории Октябрьского детдома говорится, что детдомовцы ходили в тряпичных ботинках на деревянной подошве. Да, но только на огороде и в скотниках (т.е. по хоз.нуждам), а в школу они ходили в ботинках нормальных мальчиковых, с галошами (те, кто ходил в город в школу). В начальной школе №6 СЖД они изредка появлялись на деревянном ходу – пока их башмаки были в ремонте или, если стали малы, и надо было ждать, когда кому-то из старших доставались новые.
Школы были 2 и 3 сменные. Мы с 5 класса ходили в город. Большие школьные здания были заняты госпиталями. Еще одна неточность: в 10-й школе мальчики и девочки учились лишь в 42 году и в 43 году, а потом уже шли в 9-ю мужскую, (у Октябрьского моста) на ул. Орлова, а девочки в 8-ю женскую. И 10-я школа гороно располагалась не на проспекте Победы (ул. Папанинцев), а на углу Октябрьской и Ленинградской, потом в нем была библиотека, потом детская станция туристов. А на Папанинцев была 10-я школа СЖД. Детдомовцы (там) никогда не учились. Поселковские шли в школы СЖД 10-ю и 7-ю – ныне 32 школа. А мы учились в 7-й СЖД, которая находилась на улице Сталина-Мира (которая так называлась с 1947 г., а с 1961г. – это улица Мира), 2-й дом от Октябрьской, бывшее здание 2-й женской гимназии, а теперь почта и 1 отдел «Дома книги». Еще одно. Дом-музей Корбакова здание дореволюционной постройки, и оно не сносилось, насколько я помню. В нем размещались начальные классы 7-й СЖД. Да, 9-ю мужскую гороно звали «Пансион благородных разбойников», а 8-ю женскую – пансион благородных девиц.
P.S. Подобные цементированные пруды есть, во всяком случае, в 60-х годах были, в Браткове (не знаю, кому оно раньше принадлежало. А в 60-х там размещался пионерлагерь работников искусств. Не знаю, была ли там система спуска и набора воды, нов 60-х пруды были сухие и дно их было чисто выметено.
А о Ковыринских прудах, вероятно, должны быть сведения в архивах господ Засецких, а может быть, Брянчаниновых, — судя по тому, что это дальние родственники.
Tags: Вологда, ОКН, усадьба

Оставьте комментарий